Телефон был в гостиной. Мегрэ предпочитал скорее покончить с неизбежными формальностями.

— Жанвье, свяжись с местным комиссаром. Пусть привезет с собой врача. Затем поставь в известность прокуратуру.

С минуты на минуту нагрянут эксперты Мерса; Мегрэ захотелось в течение оставшегося до их появления времени спокойно освоиться на месте преступления. В ванной висели розовые полотенца. Вообще в квартире было много розового. Открыв дверь стенного шкафа, представляющего собой никуда не ведущий коридор, он вновь наткнулся на розовое: леденцовую ночную кофту, ядовито-розовое летнее платье. Другие вещи также были выдержаны в пастельных тонах — приглушенно-зеленом, светло-голубом…

— Здесь нет твоих костюмов?

— Это было бы не очень удобно, — смущенно пробормотал Флорантен. — Для других-то она была одинокой.

Ну конечно! И это тоже было таким старомодным: все эти не подозревавшие друг о друге мужчины не первой молодости, каждый из которых раз или два в неделю навещал ее в полном убеждении, что она находится на его содержании.

Но все ли они пребывали в этом заблуждении?

Вернувшись в спальню, Мегрэ осмотрел ящики шкафов: счета, белье, шкатулка с безделушками.

Было шесть часов.

— Господин, приходивший по средам, уже должен был бы прийти, — заметил Мегрэ.

— Может быть, он и приходил, но ему не открыли и он ушел?

Жанвье доложил:

— Комиссар в пути. Помощник прокурора сейчас прибудет вместе с судебным следователем.

Приближался момент судебного следствия, который больше всего претил Мегрэ. Пять-шесть человек собираются вместе, переглядываются, осматривают тело, вокруг которого ползает врач.

Процедура эта — чистая формальность. Врач может лишь констатировать наступление смерти, необходимые сведения будут получены только после вскрытия. Помощник прокурора именем правительства тоже лишь констатирует факты.