Занавески из выцветшего розового шелка были задрапированы на старинный манер и заправлены в подхваты в виде кос из грубого шелка. Пол устилал ковер блеклых тонов.

Повсюду плюш, шелк, салфеточки, вышивные или кружевные накидки на креслах, имитирующих стиль Людовика XVI.

Возле окна обитый бархатом диван со множеством смятых подушек, словно кто-то еще недавно сидел на них. Круглый столик на одной ножке. Лампа под розовым абажуром на позолоченной ножке.

Наверняка излюбленный уголок хозяйки. Под рукой проигрыватель, конфеты, иллюстрированные журналы и несколько душещипательных романов. Прямо напротив, в противоположном конце комнаты, — телевизор.

На стенах, оклеенных обоями в цветочек, несколько прилежно выписанных пейзажей.

Флорантен, следивший за взглядом Мегрэ, подтвердил:

— Здесь она проводила большую часть времени.

— А ты?

Антиквар указал на старое кожаное кресло, контрастировавшее с остальной обстановкой.

— Это я его сюда принес.

Такой же старообразной, безликой и удушливой была и столовая с тяжелыми задрапированными бархатными занавесками и цветочными горшками на обоих подоконниках.

Дверь в спальню была приоткрыта. Флорантен не решался переступить ее порог. Мегрэ вошел первым и меньше чем в двух метрах от себя увидел распластанное на ковре тело.

Как это часто случается, рана на шее, казалось, не соответствовала отверстию, которое могла проделать пуля.

Жертва потеряла много крови, однако на лице ее не было написано ничего, кроме удивления.

Насколько можно было судить, женщина была невысокой, пышной и по натуре мягкой, одной из тех, что наводят на мысль о томящемся на огне блюде, о любовно сваренном и разложенном по горшочкам варенье.

Взгляд Мегрэ шарил вокруг.

— Оружия я не обнаружил, — сказал Флорантен, вновь догадавшись, что нужно Мегрэ. — Если только она не лежит на нем, что кажется маловероятным.