— Я вот думаю, почему ты медлил все это время: не шел ко мне, не звонил в полицию? Она была богата?

— Думаю, да. Три или четыре года назад она выгодно поместила деньги, купив дом на улице Мон-Сени на Монмартре.

— А в квартире имелись сбережения?

— Возможно. Но точно не скажу. Знаю только, что она не доверяла банкам.

Они направились к одному из стоявших рядком во дворе небольших черных автомобилей, Жанвье сел за руль.

— Ты хочешь убедить меня, что, живя с ней, не знал, где она хранит деньги?

— Это правда.

Мегрэ захотелось осадить его: «Брось паясничать», но он этого не сделал. Из жалости?

— Сколько комнат в квартире?

— Гостиная, столовая, спальня с прилегающей к ней ванной и кухонька.

— Не считая стенного шкафа?

— Не считая стенного шкафа.

Лавируя между другими автомобилями, Жанвье по отдельным фразам пытался вникнуть в суть дела.

— Клянусь тебе, Мегрэ…

Хорошо еще, что в лицее было принято обращаться друг к другу по фамилиям и потому он не назвал его Жюлем!

Когда они все втроем проходили мимо привратницкой, Мегрэ заметил, как колыхнулась тюлевая занавеска на застекленной двери, а за ней появилась огромная, массивная фигура привратницы. Лицо ее было под стать телу и совершенно неподвижно: она уставилась на них, как будто была не живым человеком, а портретом, сделанным в натуральную величину, или статуей.

Лифт был тесным: оказавшись прижатым к Флорантену и вынужденный смотреть ему в глаза, Мегрэ испытал большую неловкость. О чем в этот самый миг думал сын кондитера из Мулена? От страха ли постоянно искажалось его лицо, хоть он и пытался сохранить невозмутимость и даже улыбаться?

Был ли он убийцей Жозефины Папе? Чем он занимался в течение часа перед тем, как явиться на набережную Орфевр?

Они ступили на площадку четвертого этажа, и Флорантен как ни в чем не бывало вынул из кармана связку ключей. За крошечной прихожей шла гостиная; Мегрэ показалось, что время вернулось вспять лет на пятьдесят, если не больше.